Удар словом

 

В Выборге есть у меня один знакомый, которого давно-давно рекомендуют на пять с плюсом разные трипадвайзеры — Константин Телицкий, владелец “Лавки стеклодува” — прекрасный и очень на удивление живучий проект, который снова переехал из Замка в подвальчик около “Совы” (кафешка, причем, кажется, единственная приличная на весь Виипури).

В последний приезд, когда мы снимали о Выборге на латинском (“Videoscripta Latina”) — я заглянул к нему. Константин, что нормально, меня не (сразу) узнал — но, когда (снова) разговорились, рассказал среди прочего и вот такую легенду, которую я никогда не слышал до этого.

Поправьте меня, Константин, если я со слуха не очень точно передаю. Хотя там вывод важнее, чем детали.

“В старые времена конунгов не просто приводили к присяге, а и протаскивали через испытание. Его сажали за пиршество, накачивали алкоголем и начинали спорить на жгучие темы. Иногда могли и оскорбить. И если тот срывался, ему говорили: “Ну раз ты не можешь выдержать атаку словом — сможешь ли выдержать все остальные испытания?” — и был риск, что это мог стать и конец карьере.”

А в “Лавку” непременно загляните, когда будете в еще недорушенном Выборге. Там прекрасно все — и сами хозяева (муж и жена), и их вещицы, и сама атмосфера.

То, что хотелось бы видеть в каждом маленьком городке в России. В каждом подвальчике и в каждой буквально дыре. И чтобы туристов, оставляющих на сувенирке денежку, было побольше — и со всего мира.

15 Martis 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Борис Немцов Плаза

Божественная история. Вкусный сюжет. Пальчики оближешь.

Пришел ответ от городской межведомственной комиссии по наименованию территориальных единиц по Москве: переименовать кусок дворовой территории около посольства США в “Североамериканский тупик” — нельзя. Ну это просто кусок двора.

Это, если помните, наши слоны в посудной лавке так топорно пытались “отомстить” американцам за то, что теперь адрес посольства России в Вашингтоне будет “2650 Wisconsin Avenue – 1 Boris Nemtsov Plaza”.

Показательная штука, надо сказать. Американцы называют часть своего города в честь деятеля из другой страны, а все, на что способна Рашенька, чтобы “отомстить” — это придумать тупую и топорную попытку нелепого хамства в адрес адрес тех, кто увековечивает память их же народа.

Да и то не могут сделать, потому что своя же городская комиссия шлет нахуй. Ну хаха же.

До верхушки смака бы хочется, чтобы авторы инициативы теперь комиссию обвинили в “происках Госдепа”.

14 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Немного секретов Кин-дза-дза и Энея

Слово “полиция”, написанное вертикально, я случайно сегодня прочитал как “я — ицилоп”. Ну и, разумеется, не мог не полезть проверять догадку. Не может быть, чтобы все в говне, а я — в белом фраке такой. И никто раньше не догадался, откуда взялся чатлано-пацакский словарь.

Хаха. Ну и правда.
Подробностей накопалось немало.

Эцилопп — это действительно “police” (либо даже немецкое “Polizei”), прочитанное задом наперед.

Пацак — это смесь “пацан”, “кацап”, а возможно еще и грузинского “кацо” с еврейским “поц”.

Пепелац — грузинское “პეპელა” [пепела] — «бабочка».

КЦ — спички: тут есть разные предположения. Во-первых — «Конечная Цель» или «Концентрированная Ценность»; во-вторых — Kc на чехословацких монетах. Строго говоря, там Kč, но это не так важно, если ты шутишь и обыгрываешь.

Луц — горючее для пепелаца, но на армянском «луц» означает «понос».

Транклюкатор — предполагается, что это искаженное “трансфокатор”.

Эцих — тюремный ящик, от грузинского “цихе”, собственно, “тюрьма”.

Кю — допустимое в обществе ругательство: вот тут я ничего не нашел, но меня всю жизнь смущало, что оно полностью созвучно с французским “cul”, “анальная дырка”.

Такая же история, кстати, произошла со знаменитой исковерканной считалкой “эни-бени рики-факи”. Только здесь — не художественная игра, а просто элементарная безграмотность никогда особо не учивших латынь расеян.

Aeneas bene rem publicam facit,
In turba urbem sene Tiberi jacit.
“Эней хорошо республику делает,
среди шума город старому Тибру кидает”,
то есть “хорошо Эней (по римской державной легенде из Энеиды) республику создает, под шумок на старом Тибре воздвигая город”.

Откуда “детский лепет”:
“Эни-бени рики-факи,
Турба-урба сентябряки.”

14 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Беседуя с деревами (и даже рожью)

Мы тут с Настей разговорились об одной странной мании советских паэдов-песенников, которые почему-то очень маньячно любят обращаться к деревьям и разговаривать с ними. Сколь я помню вообще поэтически-песенную традицию Европы — такой маразм только у нас. Или я ошибаюсь?

Причем еще обратите внимание: часто не просто обращаются, а ждут ответа на вопрос. У некоторых в вопросах поиска не Гуголь, а ясень в авторитетах. Это какие-то вещества?

Важно, что к дереву (или ржи) именно обращение. “Белая береза под моим окном” или “Ой, цветет калина” не считаются — тут не беседуют.

1. “Ты скажи, скажи мне, вишня, отчего любовь не вышла?”
2. “Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?”
3. “Потерял я любовь и девчонку свою, тополя, вы постойте, а я поищу.”
4. “Ой ты, рожь, хорошо поешь!”
5. “Вы шуміце, шуміце нада мною, бярозы!”
6. “Клен ты мой опавший, клен заледенелый…”
7. “Дерева, вы мои дерева, не рубили бы вас…”
8. “Я спросил у ясеня…”
9. “Ты скажи, скажи, калина, как попала ты сюда?”

С каким деревом я еще забыл сегодня поговорить?

10 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Лежу на чужой жене (не я; я б лучше на муже; притом на своем)

Все уже видели неистовое видео про приморскую девочку, которая читает матерный стишок Маяковского?
Ну и что теперь увольняют учительницу.

Мы с ПашоЧиком провели краткий тест этого произведения.

Смотрите, какая штука. Этот текст, который девочка приписала Маяковскому:
(1) встречается только на неавторитетных источниках;
(2) имеет много версий: “Лежу на чужой жене, потолок/одеяло прилипает к жопе…” – а дальше разночтений ещё больше;
(3) сомнительна пошлая рифма “Европа/жопа”.

И, наконец, главное. В корпусе текстов feb-web.ru, где оцифрован полный 13-томник 1963, этот текст не встречается.

Если действительно это не подтвердит ни один надёжный источник, то училку и правда – увольнять. За некомпетентность. Просто потому, что читать стих с телефона – это перебор даже для такого цифрового поколения. Сначала – источник, потом – чтение.

9 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Прозрачное общество

Знаете, я достаточно всегда сдержанно относился к Навальному как к политику, но историю России десятых годов двадцать первого века мы и потомки будем изучать именно по его журналистике и его расследованиям, которые после сегодняшнего видоса я окончательно считаю лучшими расследованиями на всем Европейском континенте за последние тридцать лет.

А я же еще раз убедился в том, что будущее — за прозрачным обществом. Где нельзя врать и где не скроешь свое темное говнишко. Все вскроется.

Фраза из Библии “И нет ничего тайного, что не стало бы явным” — уж не отголоски ли тех мудрецов, которые еще помнили цифровую цивилизацию до какой-то катастрофы?

Так что не нужно думать, что вскользь брошенная глупость или сделанная фотка не приведет к международному скандалу — теперь лишь бы поп-корн успеть закупить, пока он не стал дефицитом.

Расследование про проституток — это прекрасно просто уже даже с драматургической точки зрения. Больше не спойлерю: Шерлок Холмс, Пуаро и все остальные вместе взятые нервно курят в сторонке.

8 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Тестик

Вы — носитель русского языка или близкий к этому уровню, если понимаете, что любая из предложенных фраз имеет только одно продолжение (с незначительными вариациями):

“Оставляйте свои заявления и…”
“Пейте свой чай и…”
“Ешьте ваш суп и…”
“Укладывайте свои вещички и…”
“Дописывайте свою картину и…”
“Достраивайте свою лодку и…”

8 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Восемь лет в сатире

 

Вы сейчас покрутите пальцем у виска, но я пересматриваю все серии “Кукол” подряд. Да. 365 серий. По 12 минут, а некоторые – даже полнометражки по часу.

Выходили они с 1 января 1995 по 31 декабря 2002. И отразили в себе нечто большее, чем сатира свободного времени – кратчайшего такого периода в стране, – и это больше, чем просто документ эпохи. Вообще же, чем свободнее сатира – тем она более пророческая.

Девяностые – безбашенные, танцующие и сумасшедшие – отразились сполна в этих сатирических миниатюрах: цветастые, шизофренические, они странно и по-гоголевски одним движением внезапно меняются небольшим скетчем февраля 1997.

“Витя и медведь” – сюжет, уже забытый сегодня, но всколыхнувший страну больше, чем дефолты и войны. Черномырдин тогда доблестно “поохотился” с вертолёта – и пострелял в медвежат сверху. “Куклы” выпускают душераздирающую серию, после которой – как ни странно – девяностые уже пошли на пессимистский излет.

Если за год до выборов 1996 шёл сатирический конфликта Зюганова и Ельцина, но все как бы знали, что будет и кто выиграет. А вот с 1998 основной темой становится пессимистическое ожидание двухтысячного – и приключения главного старичка в ЦКБ. Серии уходят в чёрно-белый цвет, они становятся более философскими и абстрактными. Ельцин превращается все чаще и чаще в старика Фирса, которого все забывают, или дедулю, смерти которого ждут наследники.

В конце 1998 Россия уже предстаёт в виде “Титаника”.

И только при сплошном просмотре я понял, что же такое случилось со стилистикой, когда ввели в 1999 куклу Путина-Цахеса.

Куклы перестали петь. Если до этого это почти каждая серия была по сути мини-мюзикл, то появление Цахеса дало сразу мощнейший сигнал: песни и лёгкое безбашенное время кончилось. И не просто кончилось – за песни, шутки, статьи и даже красные шарики уже очень скоро, по пророчеству этих же “Кукол”, начнут сажать на реальные сроки и уродовать пытками в лесах.

В апреле 2001 происходит разгром НТВ: лучшие журналисты – включая Шендеровича – уходят. И сатира превращается, по его же определению, в “симуляцию сатиры”.

Постшендеровичевские последние выпуски уже явно цензурированы и самоцензурированы. Они перестают быть документом эпохи. Зритель это чувствует и уходит. С эфира под этим предлогом они и снимаются – “снижение рейтинга”.

6 Februaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)

Школка

Я сидел себе и уже давно перестал думать о школе и её (деструктивной) роли в обществе. И тут Юля Некрасова своими зарисовками – явно к будущей книге – просто сорвала мой клапан.

Если кратко (и если я правильно понял): Юля рассматривает школу как комплекс иллюзий самих бенефициаров образования.

И меня что-то прорвало. Я давно хотел об этом написать. Но не было случая.

Оговорюсь: с Юлей я не спорю, а по смежности развиваю тему. Она, как бы Юля того ни хотела избежать, коснётся устройства государства и общества.

Школа – это ни в коем случае не, мать его, “храм образования” или “кузница будущего”. Это банальная государственная услуга, которую мы получаем за наши налоги. Это тот госзаказ, который мы перенаправляем профессионалам за наши бабосики. И если мы позволяем иметь качество, похожее на “Стену” Уотерса, это проблема всего общества в целом, которое не готово получить более высокий уровень обучения и подготовки нового члена общества.

То есть если в обществе согласны на низкий профессионализм учителей и невысокий стандарт их морали, но притом с молчаливого согласия все готовы башлять на такой продукт налоги, значит, это отвечает нашим запросам.

Ведь если ты недоволен — ты протестуешь. Если не протестуешь — или всем доволен, или кретин.

Приведу ситуации. Родительское собрание. Классная говорит: с той недели у нас вместо математики алхимия, а писать мы будем на глиняных табличках. Вряд ли классуха договорит до конца. Это же очевидно: на такую хуйню и абсурд нет запроса, и он получит отпор.

Были и реальные ситуации.

Чуть меньше сопротивления, но все же вызвала попытка ввести в школах православие, а в Краснодаре – “инфопятиминутки” первым уроком в понедельник. На таких пятиминутках предполагалось обсуждать программу “Время”, но дети с гип-гип троллингом пересказывали “Навального в 20.18“. Попытка была свернута. Запрос не тот.

Именно по этой причине в России идёт сопротивление ювенальной юстиции. Ведь если есть ребёнок, очевидно, что у него должны быть права. Против ювенальной юстиции выступают как раз говнюки родители и – для нашего случая – говнюки учителя, которые считают, что ребёнок их собственность и с ним можно делать что угодно. Бить на уроках, оскорблять, швырять в него статуэтками Чехова.

Всё социальные и политические институты в любой стране – это отражение самой нации. Школа – это частный случай реализации социально-политических характеристик и не более того. Метод воздействия – как и везде – это возмущение и требование клиента изменить продукт, а если это не помогает – сопротивление и протест. Если родители живут в двойных стандартах и их это не смущает, не стоит удивляться, что двойными стандартами живёт и школа.

Родители и дети – не просители. Они – клиенты госуслуги. Это не бесплатно, и они ИМЕЮТ полное право давать пиздюлей за плохой продукт. В рамках прав. Которых у них нет, потому что они не считают нужным их потребовать, взять и отрегулировать.

И так работает во всех сферах общества: если в России ЛГБТ поражены в правах, а гомофобные госструктуры их преследуют на их же налоги – значит, их устраивает. Если президент сотоварищи ворует, а они “потерпят ради великого будущего” – их устраивает эта госуслуга тоже.

А кто не согласен – оставлю на второй год. И указкой по роже.

26 Januaris 2018. — Colpinium (Rusthenia)

“Если бы слезы были золотом…”

Когда я начинаю говорить по-английски, изредка, конечно, мне делают комплимент, мол, “you sound very British”, что ласково щекочет мою эгу, но чаще всего, надо сказать, принимают меня — за шведа. Черт его знает, может, я подцепил акцент в детстве? — когда классе в седьмом мама на концегодичные экзамены подарила кассету АББА, которые и стали для меня на всю жизнь образцом и моделью эстрадных голосов и мелодий.

Рок британский, а за ним — расширительно — европейский в целом и европейский новый инди-рок — пришли много позднее. Когда аббовские песни я знал уже наизусть и до нотки. И еще много позднее я узнал, что АББА пели “локализованные” шведские версии, а некоторые вещи даже не вышли на английскую версию.

И вот сейчас я слушаю агнеткины и фридины только-шведские вещи — и мне обидно: ну какого хрена “Man vill ju liva lite dessemellan”, “Vill du låna en man?”, “Fram för svenska sommaren”, “Många gånger än” и “Om tårar vore guld” не стали известны международно?

Послушайте эти вещицы. Вы согласны со мной?

25 Januaris 2018. — Petropolis (Rusthenia)