Метро. Поток. Дюссельдорфизация

Допустим, кто-то хочет нанести удар по Германии. Вопрос – какой город должен стать первой мишенью? Франкфурт? Гамбург? Берлин? Мюнхен? Бремен? Функции настолько размазаны и распределены по стране, что потенциальному агрессору атаковать нужно государство только целиком. Вряд ли кто отважится. Поэтому оно крепко и устойчиво. Ну а на общегосударственной стабильности покоится устойчивость цивилизационная. Децентрализация. Дюссельдорфизация. Города по 700-750 тысяч с распределенными между ними функциями культуры, экономики и политики – иного выхода не будет. Крупные города должны стать своеобразным инкубатором, местом притяжения инициативы, местом пробы и сбора единомышленников, но как только городская структура начинает тормозить развитие успешного проекта, почти на государственном уровне должен поощряться выход на периферию. Удачное начинание само должно стать притяжением для тех, кто ищет продолжения развития. Как в Штатах: собрался и уехал туда, где больше платят. Но мы гордые, блин. Учиться положительному опыту других не хотим. У нас ‘третий путь’ – свои шишки при изобретении велосипеда. И пусть весь мир поржёт.

 

 

 

Метро. Поток. Электропоезда

Давно я не был в передовых странах вроде Египта. Расслабился, блин. Силу тогдашнего контраста по возвращении, конечно, до сих пор помню, но притуплённо. Уже плохо верится, что где-то есть большие дикари, чем мы. Определенно надо, надо привести себя в чувство. А то уже не пойми на что внимание заостряю. Но очень понравился вчерашний перл. Не могу его не. Из Раково заказали такси специально, чтобы приехать к электричке на Москву. Таксист честно привез нас за 10-15 минут. Пока выгружаем чемоданы, слышим чудные вещи: ‘Электропоезд Правда – Москва с отправлением 11.45 проследовал в 11.32. Следующий поезд в 13.40.’ И не е$#т. Разок в Индию на месяцок, как Устинов Ромка,- и поселок Правдинский раем покажется…

 

 

Метро. Поток. Икар

Тот, кто утрачивает мечту сам, зачастую желает другим утратить её тоже. Вспоминается советский мультфильм – помню его визуал смутно: Икар готовит крылья для полета, умные греки сидят на берегу, разводя рассуждения. Икар взлетает, но доносящиеся со всех берегов сентенции превращаются в камни на крыльях – и Икар падает. Наше общество гарантированно дает не взлет, но падение. Взлет любого прогресса идет вопреки системам стереотипного мышления. Причем мышление это самовоспроизводится: неудачник и закомплексованный наблюдатель начинает склоняться к консерватизму, затягивая в него остальных.
И далее всё мчится по возрастающей цепи.

 

 

Метро. Поток. Сюрпризы

Насколько человек готов к сюрпризу? Причем к любому его варианту? Ведь сюрприз может быть и приятным, и неприятным. Правда, неприятные сюрпризы – это чаще всего те события, которые мы ожидаем и о которых вполне догадываемся, но от которых стараемся долго отмахиваться. Мы заталкиваем неприятную мысль куда-то на задворки – в боязни посмотреть в лицо. Потому всё потом и вихрится бесконтрольным, всесметающим смерчем. Конечно, всегда лучше решать вопрос на том уровне, пока он ещё задача, а не проблема, но вот непреодолимые притяжения тоже списывать со счетов не стоит. Кто мне даст гарантию, что в следующую секунду я не стану никому не нужным калекой на всю оставшуюся жизнь? С другой стороны, неподготовленность к сюрпризу – это всегда чудо, которое зачастую осознаешь в лучшем случае в минуту события. Глаза верить отказываются, а скептический мозг и опытная душа подсказывают, что так будет не всегда. Но жизнь сделала всё закономерно. Для неё равны ситуации со знаком плюс и минус. Минус всегда есть компенсация за плюс. И наоборот.

 

 

 

Метро. Поток. О Питере, кафе и дизайне

Сойдя с поезда в пять, я помчался домой кинуть шмотки, принять душ, глотнуть чаю – и в Универ. Глазами по вывескам я искал QR-коды – новое повальное увлечение Питера. Неужели я и правда просто не замечал? Я не ошибся: в Москве наверняка долго ещё будут спрашивать – а что это за квадратики такие? Да и вообще. Петербург буквально на глазах – за последние полтора-два года – превратился в настоящий европейский город. Визуально преображается день ото дня. Про появляющиеся одно за другим местечки, в которые Ким таскает под грифом ‘недавно открылось’, я уже молчу: у нас сплошная дрянная псевдояпонская и псевдоитальянская хрень, притом в основном бездарно и задорого. Пафос дурновкусия, от которого тошнит людей с пониманием. У кафешек в Москве нет стильности и какого-то потайного genius loci. Из совсем свежего нашими уже любимыми местами стали Yami-Yami на Московском проспекте и заведение, которое настолько ново, что публично ищет идентичность и даже название, потому как вывеска на Гороховой пока гласит скромно – ‘Вегетарианское заведение’. Стильные европейские ларьки Tourist Info, обалденно отдизайненные бесплатные буклеты о городе. В общем, понимание: современному пространству – современный стиль и вид. Ну да что там говорить…

 

 

 

Метро. Поток. Фестивали и конкурсы

Пора окончательно переходить от конкурсного к фестивальному типу мышления, где важно не соперничество, а цепочка событий. Суждение об эстетической ценности произведения в момент его создания или первой демонстрации не несет в себе прежде всего никакого практического значения. Любая попытка методом жюри назначать шедевр завтрашнего дня сомнительна в силу сомнительности подавляющего большинства самих членов жюри. Касается это не только достаточно криво организуемых мероприятий у нас (как это и делается в России, почти напрочь лишенной вкуса), так и разнообразных уважаемых показов за пределами страны. Любой может полистать каталоги биеннале за 1990-2000, чтобы отметить забвение почти стопроцентное. Приводить примеры не будем, это может быть обидно тем, кто вчера на минуту блеснул. В лекциях по теории кино Тарковский писал, что худсоветы чаще всего дают низкий КПД – принимаемые на ура сценарии дают посредственный фильм, невнятный сценарий приводит к шедевру. Цепочка событий фестиваля позволяет не провоцировать мыслящих художников к принятию ошибочного субъективного решения по конкурсу, а желающим дать площадку для эксперимента. Минимальный порог качества, таким образом, устанавливается через соответствие общей глобальной идее фестиваля, заявляемой организаторами.

 

 

 

Метро. Поток. Одежда и городская навигация

Россия с приходом зимы как-то фанатично переодевается в чёрное. По городам текут чёрные массы, и даже типа западные бутики потакают дурновкусию. Скорее всего, воспитывать просто не считают возможным или целесообразным. Смысла нет, раз не вложено с детства. Выбрать верхнюю одежду светлых тонов затруднительно. На меня смотрят как на белую ворону, когда я прошу светло-серую или фиолетовую гамму. В какой-то мере дух нации и её подлинное состояние проявляются в выборе цветов. Кстати, касается это и цветовых решений в городской политике. А в этом отношении на улицах у нас царит полный хаос. Ким, надеюсь, скоро подготовит статью-фоторепортаж про навигацию в Кракове.

 

 

 

Метро. Поток. Черная вдова и скорпион

Я давно заметил такую черту человека: изобретать себе чей-то образ и потом с ним упорно бороться. Неважно, насколько это выглядит смешно со стороны, человеку в этом случае важно быть просто чем-то занятым. При отсутствии других дел. Так нужно полагать. Я убеждаюсь год от года всё сильнее, что чем мощнее поток, в котором ты несешься или тем паче управляешь, тем меньше времени думать о том, правильно ли тебя поняли. На Литейном недавно шла выставка Дали, и эпиграфом была взята его дневниковая запись: ‘Пока мир обсуждает мои усы, я делаю своё дело.’ Сложно доказывать всякому встречному, что ты не верблюд,- насколько я помню, персонаж того скетча потерпел крах. Сложно доказывать всем ценность современного искусства. Ким переживает, что на музыкальной задумке в Питере мы соберем 20 человек, и опять скажут – ‘капустник’. Я был вчера на таком капустнике. Русско-польский фестиваль, под эгидой Польского центра, двух ансамблей актуальной музыки. ГЦСИ на Баррикадной. Общероссийский анонс. Недельный фестиваль. Редчайшая музыка Гурецкого и графические партитуры Шеффера. Пятнадцать слушателей. Пятеро уходят, не дослушав половину. Эдита на флейте божественна. Устроители извиняются, что так мало публики. Не нужно воевать со своим самцом, пожирая его, как черная вдова; не стоит сердиться подобно скорпиону – отравляя себя. Фестиваль – это настрой атмосферы. Остальные пусть изобретают себя и тебя. И борются со своими ветряными мельницами. А мы, друзья, позовем вас строить свои. Процесс неисчерпаемо занятен.

 

 

 

Метро. Поток…

Ну что ж. Снова мои законные полчаса размышлений в переполненном вагоне. Я выжил. Если не из ума, то просто. Перформанс не то что ‘сошел с рук’ или ‘прошёл удачно’, а вроде даже вызвал обсуждение. Ну да обо всех его тайных смыслах,- а он там один и до смеха явный,- я расскажу позже. Ещё пока не время. Время рассказать, что с утра я в полубессознательном состоянии провел четыре пары, посуетился по университетским документам, выдержал разгрузочный день на кофе и воде, а после представления, когда я приполз преподдать испанский, от обморока девчонки отпаивали меня ‘винтажным’ шампусиком, от которого язык учиться начал легче. Это всё присказка. А вот быль – невеселая она. На меня ринулся поток с самого 1 сентября 2011, с самого утра, и я не верю, что прошло только девять дней. По мне – так месяц. И вот какие мысли снова роятся в башке. Но уже без трагизма и истерик. Они просто лезут в минуту передышки между мероприятиями и встречами. Я действительно становлюсь всё более одиноким, потому что ликвидация одиночества требует времени и концентрации на закреплении отношений. А я мчусь, раскидывая визитки и обещая продолжить разговор, но сам не помню даже лица, которое вчера вызвало мою симпатию. Потому что сегодня уже смена экспозиции, и на выставке я вижу новые экспонаты. Мы слишком перестали надолго задерживаться друг перед другом, чтобы просто сойти со своих постаментов и пристальнее заглянуть друг другу в глаза. Университет. Конец. Нажимаю ‘отправить’ и забываю. Ибо – поток.

 

 

 

Метро. Полчаса…

Эти четверги и пятницы, когда в переполненном вагоне от Преображенки до Универа можно только в руках держать телефон, сами собой подсказали жанр. Полчаса на раздумье. Почти автоматическое письмо. То есть – печатание. Своего рода разгон перед парами с девяти. Хоть Ким и рекомендует не торчать на экране в трясущемся метро. Перед очередным днём, дозирующим собой три весенних или четыре летних. Как-то так само собой в жизни сложилось, что мой год всегда напоминает сутки: торможение от полуночи – разгон к ночи. И на Рождество к родителям я приползаю выжатым лимоном. Чистые пруды. Невыспавшиеся Люблинско-Дмитровская и Калужско-Рижская ветки ввалились на Сокольническую. Хочется погладить ладошку, опирающуюся на стекло вагонной двери на уровне моих рук. Нельзя. Мы не в том обществе, где открыто проявляют симпатии. Мы в обществе, где нельзя улыбаться и нравиться друг другу. Мы в обществе, где принято говорить ‘А чё надо?’ вместо ‘Доброе утро. Не хмурьтесь. Хмурость стильно смотрится только на осени…’ Но об этом глупо говорить по сто раз. Кто не знает иного общения, тот не понимает моей тоски; кто знает иную жизнь, уезжает от нас или смиряется, втекая в вагон вместе с остальной серо-северной массой. Прощай, ладошка. Жаль – не соприкоснулись.